РНИИ

По инициативе маршала Ту­хачевского, при поддержке Орджо­никидзе коллективы двух лаборато­рий ГИРД и ГДЛ в Москве приказом от 21 сентября 1933г. образовали РНИИ – Реактивный научно-исследо­вательский институт, занявшийся вплотную разработкой реактивных снарядов. Директором института был назначен И.Т.Клейменов. В 1938 году (после смерти Ор­джоникидзе) РНИИ был передан Наркомату боеприпасов и стал назы­ваться НИИ-3. Во временном положении о Реактивном научно-исследовательс­ком институте РККА указывалось: «Предме­том работ РНИИ является теорети­ческая и практическая разработка вопросов реактивного движения с целью использования ракет в различ­ных областях военной техники и на­родного хозяйства,..

В частности, институт произ­водит:

а) разработку и испытания реактивных двигателей на твердом, жидком и газообразном топливах;

б) разработку и испытания опытных образцов артиллерийских и реактив­ных систем для наземной артиллерии и вооружения авиации;

в) разработ­ку и испытания опытных образцов летательных аппаратов, снабженных реактивным двигателем;

г) проработ­ку проектов и изобретений по вопро­сам газодинамики, поступающих на заключение института из других организаций…»

И результаты не заставили себя ждать. В 1939г. реактивные сна­ряды были успешно применены с са­молетов при Халхин-Голе. Наземная ракетная артиллерия отставала.

Летом 1939-го институту по­ручили создать установку для стрель­бы реактивными снарядами с хими­ческой боеголовкой. Пошли по ста­рому пути: новую установку на авто­мобиле подвозили к «передовой» на полигоне. Сгружали вручную, укреп­ляли, заряжали, прицеливались. На все это уходило не меньше часа, так что противник имел возможность накрыть неподвижную установку. Для химической установки это было приемлемо. Вспомним, как немцы под Ипром скрытно подвезли баллоны с хлором, расположили их в пер­вой линии окопов, дождались попут­ного ветерка и начали атаку. Но… в Европе уже вовсю шла война. Ни в Польше, ни в Норвегии газовые ата­ки не применялись. Взвесив все плю­сы и минусы, заказчик от установки отказался.

В институте объявили закры­тый конкурс на новый проект. Теперь предполагалось вести огонь осколоч­но-фугасными снарядами. Именно на такое применение реактивной артил­лерии ориентировались в свое время Г. Э. Лангемак и

Б.С.Петропавловский. Идея пришлась к месту, и в августе инже­нером И. И. Гваем был представлен проект «мобильной многозарядной залповой установки для стрельбы реактивными снарядами».

Сотрудника института, лауре­ата Государственной премии Федор Николаевич Пойда рассказывал кор­респонденту «Огонька» Я.Головано­ву: «За пять месяцев до начала вой­ны Костиков заявил на коллегии Наркомата боеприпасов, что реак­тивные установки существуют лишь в воображении директора институ­та». Еще два месяца – и «некомпетен­тный» директор был снят, а на его место был назначен Андрей Григорь­евич…»

Сохранился   дневник

Ф.Н.Пойды тех лет:

«Прием у наркома незадолго до войны. Опять мы с Костиковым, и опять просим деньги на ракетное оружие. Я – парторг ЦК партии в на­шем институте, а Костиков – испол­няющий обязанности директора. На­конец, он нас принял. Встретил не­дружелюбно. Задавал Костикову вопросы и тут же обрывал его грубо, резко. Я сидел как на иголках. Нар­ком говорил зло: «Наставили на ма­шины рельсы и думают, что это ар­тиллерия. Денег на эту чушь не отпу­щу. Идите…»

Костиков вышел. Меня нар­ком задержал. Он опять с пренебре­жением отозвался о «рельсовой ар­тиллерии», но уже не ругался. Я на­помнил ему об успешном действии нашей ракетной техники в боях у Халхин-Гола. Там тоже была «рель­совая артиллерия». Нарком задумал­ся. Потом отдал распоряжение пере­числить деньги. Костиков сидел в приемной, совсем убитый горем.

Я сказал ему, что деньги вы­делены. Он не поверил: «Зачем обма­нываешь? И так тошно!» Начальник конструкторского отдела по пуско­вым установкам Иван Гвай, узнав, что нарком дал деньги, пустился в пляс, но потом внезапно остановил­ся: «А не врете?» Деньги мы получи­ли, но на душе было тяжко».

Не все в те годы можно было написать в дневнике. Например, почему нарком «обрывал его грубо, рез­ко». А хотя бы потому, что по долгу службы нарком отлично знал, КАК Костиков стал исполняющим обязан­ности директора РНИИ и КАКОВ его вклад в эту самую «рельсовую артиллерию». А нарком знал, но по­требовалось еще 4 года для того, что­бы представительная комиссия ПОД­ТВЕРДИЛА то, что он знал.

 

Последняя бронетехника